В 1755 году прекратился благодаря энергическим мерам бунт, начатый башкирцем Алаевым. По окончании бунта Неплюев отправил в Петербург своего сына Николая Ивановича с изложением всего хода дела во время бунта. Императрица Елизавета Петровна, выслушав от Неплюева доклад лично, во время аудиенции, между прочим, пожелала, чтобы в Оренбурге выстроены были лицом на киргиз-кайсацкую степь каменные ворота с арматурою в виде своего Высочайшего подарка Ивану Ивановичу Неплюеву и городу Оренбургу. И вот благодаря этой то Высочайшей воле, Неплюев и распорядился построить в Оренбурге, в 1755 году каменные ворота, поставить их на водяных воротах городского вала лицом на киргиз-кайсацкую степь или к меновому двору. Потом ворота эти были перенесены на Сакмарские ворота и наконец попали они на свое настоящее место. Ворота эти каменные, шести аршин ширины, трех с половиною высоты, боковые столбы сложены из кирпича и оштукатурены, перекладина над воротами деревянная, сверх ворот на перекладине, между маленькими, четырехскатными крышами над столбами, утвержден ребром плоский белый камень, на коем высечены арматурные украшения, состоящие из знамен с древками, ружей, секир, ядр, барабанов, сигнальных рожков, задних частей орудий, которые окружают государственный герб. В середине герба снизу поставлены переплетенные инициалы И. Р. Е. и под ними год 1755. Инициалы означают Императрица Российская Елизавета. Кроме этих украшений, в углублениях-нишах столбов с лицевой стороны поставлены два ангела держащих по щиту, копью и пальмовой ветви. Ангелы высечены из белого камня и скорее похожи на каменные бабы, находимые в степи, чем на ангелов.

Вот каково происхождение стоящей ныне у палаты калитки.

Крепостные ворота были каменные, сводчатые, на них вместо земляного бруствера были расположены каменные стенки, через ров против каждых ворот устроены деревянные мосты. Вечером эти ворота запирались и таким образом из города не выпускали, а у приезжающих в город спрашивали паспорта.

У каждых ворот города, несколько выступая из линии домов, стояла каменная кардегардия — караульный дом. У Сакмарских ворот кардегардия находилась на месте нынешней инженерной дистанции, последняя была несколько подальше. Кардегардии были каменные одноэтажные здания с деревянною платформою по фасаду и будкою, в которой помещался часовой. Улицы около кардегардии, как и следовало ожидать, были переграждены пестрым шлахбаумом. Рядом с кардергардией помещались и питейные дома: Сакмарский на углу нынешних Инженерной и Успенского переулка, он один отошел несколько от кардегардии — вызывалось это обстоятельство тем, что рядом с кардегардией были постройки инженерного ведомства, поэтому и отнесли этот питейный дом несколько подальше. Но все же соседство, как оказывается, было неприятное и неудобное.

Именно, в 1838 году командир Оренбургской инженерной команды подполковник Фосс взошел к графу Перовскому с следующим рапортом[101]: «Между инженерными мастерскими и двором инженерным существует питейный дом, в который люди военно-рабочей 35 роты при выходе на работы и ухождении с оных безпрерывно ходят и в течение дня перебывает в оном почти вся рота, через что люди сей роты расстроились до такой степени, что с трудом можно отвращать это зло, да и сверх того делается остановка работ в означенных мастерских. Во избежание чего я всепокорнейше прошу Ваше Превосходительство не оставить приказать кому следует этот питейный дом сломать и перенести в другое место».

Несмотря на указание подполковника Фосса, что вся рота расстроилась, ответ от графа Перовского был неутешителен, оказалось, что «за силою состоявшихся на питейный откуп условий, как на настоящее, так и на будущее с 1839 года четырехлетие перенесение питейного дома на другое место невозможно».

Соседство кардегардий, питейных домов и выездных ворот делали то, что каждый выезжающий и приезжающие не могли миновать питейного дома, на котором в то время была лаконическая вывеска «государственный герб», а из питейного дома легко было угодить в кардегардию.

Мы удалились несколько от нашей цели — возобновить в памяти читателя описание Оренбурга, сделанное Рычковым, но чтобы не возвращаться при дальнейшем изложении к описанию прежних крепостных ворот и неизбежных их спутников кардегардий и питейных домов, скажем несколько слов о дальнейшей судьбе их.

Ворота, конечно, исчезли вместе с исчезновением вала в 1862 году, кардегардии и питейные дома существовали на своих местах гораздо дольше.

Когда была уничтожена питейно-откупная система, эти дома подлежали продаже, а земля, находящаяся под ними, должна была отойти в собственность города. Город сперва согласился на покупку питейных домов[102], их в то время было 7 и носили они следующие названия: Госпитальный, он помещался на базарной площади, Чернореченский, Водяной, Сакмарский, Орский — у ворот тех же наименований, Своекоштный — угол Троицкой и Торгового переулка, Канонирский — угол Водяной, и Атамановского переулка. Но началась переписка о возможности этой покупки, о ее условиях и когда, наконец, дело было разрешено, прошло пять лет и городской архитектор, свидетельствуя эти постройки, дал о них следующий отзыв: «сложенные из слабо обожженного кирпича, на дурных фундаментах, каменные стены этих домов местами дали осадки, отчего в стенах образовались значительные трещины, в особенности в углах зданий, при коих с лицевой стороны кирпич сильно выкрашивается от давления стен, начинающих клониться в одну сторону: все имеющиеся при домах деревянные части строений, как-то: крыши, оставшиеся местами полы, потолки, двери, оконные рамы и т. п. за немногим исключением сгнили и сделались негодными; печи и дымовые трубы ветхи и частью разрушились; все дома имеют, кроме того, безобразный внешний вид».