Относительно беглых правительственная власть была поставлена в затруднение и испытывала двойственность положения: с одной стороны беглые были очень желательны, так как они увеличивали русский элемент в крае, с другой стороны беглые крестьяне нарушали интересы помещиков, причиняли убыток внутри России, помещики обращались с постоянными жалобами, с указаниями, что Оренбургский край — притон для беглых, что Оренбургское начальство потворствует беглым, не разыскивает их и не возвращает к настоящим владельцам.
И вот, правительство с одной стороны издает ряд указов о возвращении беглых, с другой стороны, смотрит сквозь пальцы на то, что на территории Оренбургского края то там, то здесь вырастают неизвестно откуда взявшиеся поселки, хутора и затем узаконивает этих самовластных пришельцев или обращает их в казаки.
О том, как велика была нужда в людях свидетельствуют план, возникнувший во времена Неплюева, о переселении в Оренбург и Оренбургский край черногорцев, население в крепостях грузинцев и валахов.
Таковы были первоначальные попытки колонизировать Оренбург и Оренбургский край
Из приведенных статистических таблиц, из всего вышесказанного следует, на наш взгляд, следующее резюме:
Возникновение города Оренбурга объясняется чисто административными надобностями, так что город Оренбург возник неестественно, вследствие существования местных причин для его образования; дальнейшее его развитие также зависело от искусственных мер: прежде всего его населяли колодниками, высылаемыми из России, далее привлекали в него купечество всевозможными льготными мерами и наконец делали различные административные попытки населения его вовсе неподходящим элементом (черногорцами, черкесами и валахами). Рост Оренбурга, таким образом, зависел главным образом не от естественного прироста населения, а от колонизации. Наконец, существенным фактором в истории развития города было и то обстоятельство, что он служил резиденцией высшего начальства края.
XXXII.
Весь первый квартал по Николаевской улице от собора до Шапошниковской богадельни принадлежал инженерному ведомству — здесь было здание и для канцелярии, и для цейхгаузов, и для складов, и для военно-судной роты. Такое скопление инженерных построек весьма понятно, если мы примем во внимание, что в Оренбурге сосредоточивалось инженерное управление всем Оренбургским краем, отсюда исходили все распоряжения по строительной части. А их, принимая во внимание недавнее присоединение края, постоянное раздвигание наших юго-восточных границ, постройка все новых и новых крепостей — должно было быть очень много.
И, действительно, инженерная деятельность была кипучей, хотя и не могла назваться вполне успешною и плодотворною, чему отчасти виною служил постоянный недостаток в инженерах. Тщетно военные губернаторы взывали в Петербург, прося увеличить штат или хотя временно командировать несколько офицеров — высшее инженерное начальство было глухо к просьбам, постоянно отвечало отказом, а иногда, как например при графе Сухтелене — даже иронизировало, что-де военный губернатор сумеет, конечно, вполне продуктивно распорядиться с имеющимся у него штатом инженеров.
А постройки велись громадные; укажем хотя на некоторые: так во времена графа Сухтелена был устроен Верхнеуральский торговый тракт, некоторые мосты этого тракта сохранились и до наших дней и поражают своею прочностью: при графе Перовском выстроены почти все наиболее значительные здания Оренбурга — нынешняя казенная палата, караван-сарай, постройки госпиталя и пр.