– Вы же вот процветаете.
– Да, но я добился успеха. А вы никогда не добьетесь.
– Возможно. Но я буду писать куда лучше вас.
Вейсенбрух расхохотался.
– Нет, это вам не удастся! Но, наверное, вы будете писать лучше всех в Гааге, за исключением меня. Если только в вашей живописи отразится ваш характер.
– А вы считаете, что тут нет характера? – спросил Винсент, доставая свою папку. – Присядьте, посмотрите.
– Я не могу смотреть рисунки сидя.
Акварели Вейсенбрух отодвинул в сторону, едва взглянув на них.
– Это не в вашей манере; акварель – слишком пресная, вялая техника, чтобы выразить то, что вы хотите.
Он заинтересовался карандашными рисунками, изображавшими боринажцев, брабантцев, стариков и старух, которых Винсент часто рисовал в Гааге. Рассматривая лист за листом, он только посмеивался, Винсент ждал, что сейчас на него обрушится град издевательств.