– Рисуете вы просто великолепно, – сказал Вейсенбрух, и глаза у него заблестели. – Пожалуй, по этим эскизам я и сам не прочь бы поработать.
У Винсента будто подломились колени, так неожиданны были слова Вейсенбруха. Он упал на стул как подкошенный.
– Вас, кажется, называют Карающим Мечом?
– Так оно и есть. Если бы я увидел, что ваши рисунки плохи, я бы сказал это прямо.
– А Терстех разбранил меня за них. Говорит, что они чересчур грубы и резки.
– Глупости! В этом—то их сила.
– Я хотел рисовать пером, но Терстех говорит, что мне надо целиком перейти на акварели.
– И тогда он будет продавать эти акварели, да? Нет, мой друг, если вы видите натуру как рисунок пером, то и передавайте ее рисунком. И, главное, никого не слушайте, даже меня. Идите своим путем.
– Пожалуй, так и придется.
– Когда Мауве сказал, что вы художник божьей милостью, Терстех не согласился с ним, и Мауве стал вас защищать. Это было при мне. Если это повторится, то теперь, когда я видел ваши работы, я тоже буду стоять за вас.