– Нет, нет, я не понимал. Я думал, ты... Я ничего не знал, Винсент, ничего не знал...
– Ах, пустяки. Все это не важно. Как дела в Париже? Куда теперь едешь? В Эттене был?
Тео вскочил на ноги.
– Есть в этом проклятом поселке магазины? Можно тут что—нибудь купить?
– Можно, только в Ваме, внизу за холмом. Но лучше ты возьми стул и сядь. Мне хочется поговорить с тобой. Боже мой, ведь все это длится уже почти два года!
Тео нежно погладил Винсента по лицу.
– Прежде всего я начиню тебя самой лучшей едой, какую только можно сыскать в Бельгии. Ты изголодался, Винсент, вот в чем беда. А потом я дам тебе хорошую дозу какого—нибудь лекарства от этой лихорадки и уложу спать на мягкой подушке. Слава богу, что я приехал сюда. Если бы я только знал... Лежи смирно и не шевелись, пока я не приду.
Он вышел. Винсент взял карандаш и снова принялся срисовывать « Пекарню в ландах». Через полчаса Тео вернулся в сопровождении двух мальчишек. Он принес простыни, подушку, кучу банок и свертков со снедью. Он постелил на кровать прохладные, чистые простыни в заставил Винсента лечь.
– А теперь скажи, как растопить эту печку? – спросил он, сняв свой щегольской сюртук и засучивая рукава.
– Вон там бумага и сучья. Сначала разожги их, а потом подбрось угля.