– Угля! Ты называешь это углем? – возмутился Тео, с удивлением глядя на грязные комья, выбранные из терриля.
– Да, такое у нас топливо. Погоди—ка, я покажу тебе, как надо разжигать печку.
Винсент хотел было встать с кровати, но Тео подскочил к нему и закричал:
– Болван! Лежи смирно и не шевелись, или мне придется задать тебе хорошую трепку!
Винсент улыбнулся – впервые за много месяцев. Улыбка приглушила лихорадочный блеск его глаз. Тео положил пару яиц в один из горшков, насыпал бобов в другой, в третий налил парного молока и стал поджаривать белый хлеб на рашпере. Винсент глядел, как Тео, высоко закатав рукава, хлопочет у печки, и одно сознание, что брат снова около него, было ему дороже всякой еды.
Наконец Тео справился со стряпней. Он пододвинул к кровати стол, вынул из саквояжа белоснежное полотенце и разостлал его вместо скатерти. Затем он положил в бобы порядочный кусок масла, отправил туда же сваренные всмятку яйца и вооружился ложкой.
– Ну вот, старина, – сказал он, – разевай—ка рот. Один бог знает, как давно ты не ел по—человечески.
– Оставь, Тео, – сопротивлялся Винсент. – Я вполне могу есть сам.
Тео поддел ложкой яичный желток, поднес его к носу Винсента и сказал:
– Открой рот, мальчик, или я залеплю тебе яйцом прямо в глаз!