Его слушали, ему верили.
Он принял начальствование по праву и по обязанности, признанный всеми. Ведь он первый дерзнул выступить против власти и добился своего.
Он сознавал и опасность, но верил, что пока у него есть сила, она защитит его. Сила же его заключалась в народе, который он спас от голодной смерти и который окружал его со всех сторон, как бы ограждая от всякого зла.
Он радовался, что и другие идут по его пути и что скоро весь округ запестреет мятежными знаменами: под его знаменем находилась славная Чечь, под знаменем Дертли Мехмеда — Доспатский район, под знаменем Топал Салиха — Дьовленский, под знаменем Аджи-аги — Аху-челебейский. Эминджик, друг Синапа, предводительствовал поднявшимися турками.
Как правоверные ходят в Мекку для общения с пророком, так мятежники других отрядов ходили в Машергидик на совещания с Синапом. Синап указывал им, куда ударить, давал подробные наставления и требовал, чтобы они исполнялись.
В Кестенджике в день успения собрался хоровод. В первый раз за столь долгое время! Молодые гяурки пели уныло, протяжно — таковы их песни, песни рабства и нищеты. Но в глазах блестела надежда, на щеках играл румянец.
На гумнах слышался шум. Собирались на посиделки — лущить кукурузу и бобы.
На майданах резвились дети, они бегали наперегонки, играли.
Сама земля — и та как будто ожила. Осень затянулась, деревья зеленели, луга ждали второго укоса. Небо уходило ввысь, синее и прозрачное, и, улыбаясь, обнимало широкие плечи холмов.
Настала дивная пора, вольная и беззаботная. Люди приоделись, Когда был хлеб для детей, остальное устраивалось легко. Все свое время люди могли отдавать Синапу. За него они готовы были пойти в огонь и в воду. Так неужели им не справиться с Метексой?