Над усохшей ли Марицей?
Байрак алый и зеленый,
Кто, подняв тебя высоко,
Понесет с собой отныне?
Байрак алый, мой красавец,
Кто падет с тобою рядом?
Кто с тобой домой вернется?
Человек пел, и голос его отдавался глухим эхом в лесу и в ущельях, где быстрые вспененные потоки вели под зелеными сводами свою неумолчную речь.
Подальше от людей-волков, от хищных властителей, бросающих рабам кроху надежды, как собаке кость...
Песнь ускользала в лесные чащи, а человек спешил вперед. Вот она, славная Чечь, свободная земля, где нет ни низамов[30], ни лютых жандармов, ни сердарей[31], где каждый сам себе хозяин, сам себе голова.