Неужели люди так уважают его, что не скажут о нем и слова дурного? Чем он привязал их к себе, каким колдовством завоевал их сердца?
— Вся штука в том, — робко говорил Метекса, — что этот человек печется о хлебе для бедноты...
— Ты это говоришь потому, что он твой зять, — огрызнулся Кара Ибрагим, на что Дели Софта возразил:
— И я так думаю, Ибрагим-ага, что Синап человек достойный, справедливый и храбрый. Ну, а что он враг султана — за это он ответит, где следует.
Кара Ибрагиму были не по вкусу эти рассуждения, хотя в глубине души он не бог весть как привязан был к этому государству читаков. Он знал только, что Синап ему враг, что он завладел лучшей частью его нахии, в которую он, Кара Ибрагим, и ногой не смеет ступить.
— Знай я, что он наделает мне столько хлопот, я бы его давно повесил...
Разнеслись слухи, что Кара Феиз с целым отрядом солдат идет на Янину, навстречу Али-паше.
Закололи много скотины, приготовили помещения для людей и лошадей, а Кара Ибрагим отвел целое крыло своего конака для столь необычного гостя.
В день прибытия он собрал всех наиболее видных людей в селе: торговцев, богатых овцеводов, чабанов — и пошел встречать войско.
Кара Феиз ехал впереди на вороном коне, в кафтане с позументами и вязаной накидке, в расшитых штанах с серебряным ятаганом на боку.