— Да, о голосе, исходящем из скинии (хотя и под действием сжатого воздуха)… Как он распинался за Каридиуса! Неужели Крауземан отказался от многолетнего сожительства с великим Бланком?
Каридиус не взглянул на мисс Стотт, он надеялся, что она сама догадается замять разговор о машине, и с облегчением вздохнул, услыхав ее слова:
— О разрыве между мистером Крауземаном и мистером Бланком ничего не знаю.
Мирберг поднял руку.
— Женщина, умеющая молчать, ценится на вес золота. Политика — есть политика. Тут уж нужно не зевать и маху не давать. — Он дотронулся до своей шляпы. — Поздравляю, поздравляю, Каридиус! От глубины души поздравляю и надеюсь, что мне придется повторять эти поздравления на многих и многих выборах.
— Благодарю, — холодно ответил Каридиус. Мирберг нырнул в толпу.
Конни Стотт повернулась к своему патрону:
— Что с вами, Генри? Вы были прямо грубы с Мирбергом.
— Не люблю его, — поморщившись сказал Каридиус.
— А вы полагаете, что ваша судьба будет зависеть от ваших «люблю» или «не люблю»? — с иронией спросила Конни. — Да и что вы, собственно, имеете против него? У вас с ним были какие-нибудь дела?