Когда Каридиус вошел, наконец, в свою канцелярию, Мэри Литтенхэм поднялась из-за стола и пошла к нему навстречу.
Она пожала ему руку, но когда он захотел обнять ее, она мягко, но решительно уклонилась.
— Нет, Генри, нет, не сейчас, не здесь… мы не должны вступать на этот путь…
— Но, Мэри, где же и когда? Я всю ночь напролет думал о вас… Я глаз не сомкнул.
Это было, конечно, чистейшей ложью, но сейчас ему казалось, будто он действительно всю ночь метался в постели, сгорая от страсти к этой красивой девушке.
— Не знаю, когда… Вы… вы не говорили?
— С женой?
— Да.
Каридиус тяжело вздохнул и бросил на свою возлюбленную умоляющий взгляд:
— Нет… нет, не говорил… Выслушайте меня, Мэри. Когда я с вами, Иллора для меня не существует, но когда я с ней… Я вам честно скажу… Я просто не могу представить себе, как я уйду и брошу… Это немыслимо… Заговорить с ней о разводе — это все равно, что предложить поездку на луну или что-нибудь в этом роде… чего не бывает.