Мисс Литтенхэм долго молчала, глядя на него:
— Я так и думала, что вы этого не сделаете.
— Вы думали?
— Да… Должно быть, потому я и люблю вас. Люблю потому, что мне инстинктивно хочется влить в литтенхэмовскую семью струю человеческой доброты. Это своего рода инстинкт самосохранения, — добавила она сдержанно. — Мне кажется, что мой ребенок мог бы унаследовать от вас нечто, что помогло бы ему проще относиться к людям. У вас, наверное, нет оснований строить себе убежище под прудом для защиты от врагов, которых вы себе нажили.
Мысль о том, что у них может быть ребенок, глубоко взволновала Каридиуса. На него повеяло древнегреческой мифологией, где смертные вступали в брачные союзы с богами.
— Мэри, я поговорю с Иллорой.
— Нет…. Нет… вы никогда не скажете.
— А если не скажу… что тогда?
Девушка молча глядела на него задумчивым взором.
— В конце концов… вы — это вы.