Адвокат окончательно стал втупик.
— Какое отношение имеет «Галлик» к Пауле Эстовиа?
— Так она же вернулась на «Галлике».
— Как вернулась? И она здесь, в Мегаполисе?
— Да, я сам видел. Мать встречала ее на пристани.
— Вот так история! Они привезли ее, чтобы двинуть против нас во время кампании… это проделка Лори.
— Не думаю. Она теперь монахиня.
— Монахиня? Да не верьте вы им… они используют ее завтра же, то есть накануне выборов, им времени… хватит… люди успеют запомнить, а мы не успеем опровергнуть… И это нам напортит дело… Торговля белыми рабынями… Это никому не понравится. Даже мужчины теоретически этого не любят, как бы они ни подходили к вопросу практически. Говорил же я Канарелли, чтобы он поскорее развязался с этой историей.
— Что же мы теперь будем делать?
— Следовало бы, пожалуй, сказать Джо Канарелли, что она вернулась.