— Нет, лучше не нужно.
— Он, по крайней мере, последил бы за ней.
— Нет, оставьте ее в покое… А может быть, Джо помог бы старухе опять открыть лавку сиропов… и чтобы все об этом узнали?
Мирберг медленно покачал головой:
— Не-ет… хороший политик, однажды солгав, никогда не восстанавливает истины и не заглаживает причиненного зла. Он, наоборот, должен как можно скорей забывать о своих жертвах, а другие забудут и подавно. Нет, единственно, что нам остается, это притаиться и изготовить для машин с мегафоном несколько сентенций о том, что это вы первый вырвали семью Эстовиа из хищных когтей кровопийц-рэкетиров. Люди этому поверят, так что вам незачем волноваться и ломать себе голову.
41
Никто, собственно, не знал, как проходят выборы. С самого раннего утра машины с мегафонами объезжали жилые районы, районы театров, районы магазинов, районы банков и прочих финансовых учреждений и ревели во всю мочь о государственной измене магната, владеющего заводами военного снаряжения, и о политической нечистоплотности сенатора Лори, ставленника Литтенхэма.
Обращал ли внимание на эти обвинения кто-нибудь из жителей Мегаполиса, из миллионов людей, занятых собой и своими делами, верил ли в эти обвинения или хотя бы слушал их, — никто не мог этого знать до вечера, пока не будут вскрыты урны и подсчитаны голоса. По всей вероятности, не более трети жителей вообще знало, что сегодня день выборов.
А между тем это были необыкновенно бурные выборы. Невзрачные, крысиного вида, неприятные юнцы и дюжие боксеры окружали избирательные пункты и наблюдали за избирателями, не давая им регистрироваться вторично. Если какой-нибудь пожарный или служащий муниципалитета, проголосовав однажды, снова возвращался к урнам спустя приличный промежуток времени, эти крысиного вида человечки толкали его в живот дулами револьверов, спрятанных в кармане пальто, и предлагали смыться, пока не поздно.
Один из вторично явившихся, которому угрожали таким образом, запротестовал: