Каридиус обнял на прощание Иллору и пытался утешить ее, но только вызвал взрыв горя.
— О милый, ты больше не вернешься… я больше никогда тебя не увижу… ты заразишься туберкулезом… в тюрьме все болеют туберкулезом…
Наконец, Каридиус с Мирбергом сели в поджидавшее их такси и уехали.
В аэропорте Мирберг взял билеты до Атланты, затем купил в киоске целую кипу газет и забрал их с собой в готовившийся уже к старту самолет. Друзья нашли два свободных места рядом в передней части кабины, и Каридиус отобрал пачку газет, которые должны были служить ему защитой от собственных мыслей.
Против ожидания он нашел кое-что интересное для себя: сообщение об окончательном решении суда по делу о взыскании с Литтенхэма подоходного налога. В последней инстанции Литтенхэм признал, что не платит подоходного налога вот уже шесть лет. Но в свое оправдание, как на смягчающее обстоятельство, он указывал, что в кладовых Уэстоверского банка хранится очень полная и ценная коллекция марок, стоимость которой значительно превышает сумму причитающегося с него подоходного налога. Он вызвал из Парижа в качестве эксперта очень известного француза-филателиста, и тот на суде удостоверил, что коллекция марок Литтенхэма стоит значительно больше трех миллионов долларов. А три миллиона долларов — это была та сумма подоходного налога, которую Литтенхэму следовало бы уплатить, будь он рядовым американским гражданином. Казначейство при федеральном правительстве согласилось принять вместо налога в три миллиона долларов завещательное распоряжение, по которому изумительная коллекция марок должна была стать собственностью государства после смерти Меррита Литтенхэма.
Когда час спустя Каридиус переступил порог угрюмого здания федеральной тюрьмы в Атланте, милые сердцу движения времени — часы, минуты, секунды — перестали существовать для него, уступив место однообразной смене дней и ночей.
50
Однажды Каридиус получил от Мирберга письмо, сообщавшее, что назначены дополнительные выборы в Сенат для замещения освободившегося ввиду его ареста места, и публика требует, чтобы Иллора Каридиус выставила свою кандидатуру.
Спустя несколько дней к Каридиусу зашел смотритель тюрьмы и спросил, не его ли жена ведет политическую кампанию. Каридиус ответил утвердительно. Тогда смотритель повел его к себе в канцелярию и позволил слушать речь, с которой Иллора выступала по радио. Это было воззвание к радиослушателям, чтобы они вступились за ее мужа, жертву плутократической государственной власти. Речь была волнующая, в ней чувствовался размах и огонь Сола Мирберга в его лучшие минуты. Составлял речь, несомненно, он, но Иллора произнесла ее весьма недурно. Довольно того, что она настолько растрогала смотрителя, случайно включившего радио, что тот привел Каридиуса послушать выступление жены.
Месяца через два после этого Каридиус получил телеграмму. Принес ее сам смотритель, рассыпавшийся в поздравлениях. Телеграмма гласила: