Канарелли начинал догадываться.
— Значит, она же и насплетничала… — Он ткнул пальцем в полисмена. И вдруг понял, что поступил несправедливо, перебив котлы и вылив сироп ни в чем неповинной старухи. — Ах, чорт возьми! — с досадой пробормотал он. — Нужно шевелить мозгами раньше, чем действовать… Кому эта барышня подала жалобу?
— Пфейферману.
— Ну, Пфейферман свой человек.
— Да вы не понимаете, — нетерпеливо махнул рукой О’Шин. — Эта барышня водится с мистером Каридиусом, которому босс одолжил машину с мегафоном.
— Ну, подумаешь… что стоит дать машину…
— Господи, твоя воля! Да ведь он же выбран в Конгресс! Прошел большинством в две тысячи голосов.
Щуплый человек даже перестал смотреться в зеркало и воззрился на полисмена с ужасом и возмущением.
— Разве не за Бланка голосовали?
— За Бланка, а потом нам велели еще раз проголосовать за этого, за Каридиуса.