— Я посмотрю сперва, свободны ли маленькие комнаты, тогда мы можем сделать это.
— Ну, иди!
Фаландер остановил его, когда тот хотел пойти за ним, и ушел.
Через две минуты он вернулся. Он был совершенно бледен, но спокоен, и сказал только:
— Они заняты!
— Какая досада!
— Так давай развлекать друг друга, как можем.
И они стали есть и пить и говорить о жизни, любви и людской злобе; и они насытились и опьянели, и пошли домой и легли спать.
XXI
Ренгьельм проснулся на следующее утро в четыре часа оттого, что кто-то позвал его по имени. Он сел в постели и прислушался — было тихо. Он поднял занавеску и увидел серое осеннее утро, дождливое и ветряное. Он опять лег и пытался заснуть, но тщетно. Слышались такие странные голоса в ветре; они жаловались, и предостерегали, и плакали, и стонали. Он попытался думать о чем-нибудь приятном: о своем счастье. Он взял свою роль и начал учить; но выходило всё только: «Да, принц!» И он вспомнил слова Фаландера и нашел, что тот отчасти прав. Он попытался вообразить себе, каков он будет в роли Горацио на сцене он пытался представить себе Агнесу в роли Офелии и он увидел в ней лицемерную интриганку, закидывающую на Гамлета сети по совету Полония. Он попытался отогнать эту картину и вместо Агнесы увидел изящную m-llе Жакетту, которая в последний раз играла Офелию в городском театре.