Тщетно старался он прогнать эти неприятные мысли и картины, — они преследовали его как комары. Когда борьба утомила его, он заснул; те же муки продолжались во сне; он отрывался от них и просыпался, засыпал опять, и повторялась та же история. К девяти часам он проснулся с криком и соскочил с кровати, как будто желал скрыться от преследовавших его злых богов. Он оделся поспешно, и, когда он собирался обуваться, паук пробежал по полу. Он обрадовался, потому что думал, что паук обозначает счастье; он пришел даже в хорошее расположение духа и сказал себе, что не надо есть на ночь раков, если хочешь хорошо спать. Он выпил кофе и выкурил трубку, когда постучались в его дверь. Он содрогнулся, потому что он боялся сегодня всякого известия, не зная сам почему; потом он вспомнил о пауке и спокойно открыл дверь.
Это была горничная Фаландера, она попросила его прийти ровно в десять часов по важному делу к господину Фаландеру.
Опять его охватил этот неописуемый страх, который мучил его в утренней дремоте. Он пытался провести как-нибудь час до десяти. Но это было невозможно. Тогда он оделся и с бьющимся сердцем поспешил к Фаландеру.
Тот уже приказал убрать свою комнату и был готов принять его. Он ласково, но необычайно серьезно поздоровался с Ренгьельмом. Тот засыпал его вопросами, но Фаландер ответил, что он не может ничего сказать до десяти часов. Ренгьельм обеспокоился и захотел узнать, не неприятное ли это известие; Фаландер сказал, что ничто не может быть неприятным, если он сумеет только правильно взглянуть на дело. И он объяснил, что многое, что кажется нам невыносимым, может быть легко переносимо, если его не переоценивать.
Так провели время до десяти. Тут раздался тихий двукратный стук в дверь, и, когда ее тотчас же отворили, вошла Агнеса. Не глядя на присутствующих, она вынула ключ из наружной скважины и заперла дверь изнутри. Её смущение, когда она потом обернулась и увидела двух, вместо одного, длилось только одну секунду. Она сбросила ватерпруф и поспешила навстречу Ренгьельму; он обнял ее и горячо прижал к груди, как будто не видел целый год.
— Ты долго отсутствовала, Агнеса!
— Долго? Что ты этим хочешь сказать?
— Мне кажется, что я не видел тебя целую вечность. У тебя сегодня такой хороший вид! Хорошо ли ты спала?
— Ты находишь, что я выгляжу лучше обыкновенного?
— Да, я нахожу это; ты такая разрумянившаяся, — на щеках твоих нет ямочек! Что ж ты не здороваешься с Фаландером?