Зная эту великую силу Смята, молодой писатель несколько робел, подымаясь по темным лестницам его дома у собора. Долго ему приходилось сидеть и ждать, при чём он предавался мучительнейшим размышлениям, пока не открылась дверь и молодой человек с отчаянием на лице и бумажным свертком под мышкой не выскочил из двери. Дрожа вошел Фальк во внутренние комнаты, где принимал издатель. Сидя на низком диване, спокойный и кроткий, как Бог, тот ласково кивнул своей седобородой головой в синей шапочке и так мирно курил свою трубку, как будто никогда не разбивал надежды человека или не отталкивал от себя несчастного.
— Добрый день, добрый день!
И он несколькими божественными взглядами окинул одежду вошедшего, которую он нашел чистой; но он не предложил ему сесть.
— Мое имя — Фальк.
— Этого имени я еще не слыхал. Кто ваш отец?
— Отец мой умер!
— Он умер? Хорошо! Что я могу сделать для вас, сударь?
«Сударь» вынул рукопись из бокового кармана и подал ее Смиту; тот не взглянул на нее.
— И это я должен напечатать? Это стихи? Да, конечно? Знаете ли, сударь, сколько стоит напечатать лист? Нет, вы не знаете этого!
При этом он ткнул несведущего чубуком в грудь.