Это подрывало его представленіе объ эволюціи человѣка отъ безпорядочнаго полового общенія къ моногаміи.
Ему казалось, что онъ наблюдаетъ возвращеніе къ первобытнымъ временамъ, въ среду дикой человѣческой орды, которая жила массовой жизнью, какъ колонія коралловъ, когда естественный подборъ еще не положилъ основанія индивидуальной жизни.
Онъ увидѣлъ двухлѣтнюю дѣвочку съ огромной головой и рыбьими глазами. Она кошачьей походкой двигалась по комнатѣ, какъ бы боясь, что ее кто-нибудь увидитъ, и инспектору стало ясно, что сомнительное происхожденіе этого ребенка было причиной семейнаго разлада, что въ будущемъ этой дѣвочкѣ предстоитъ расплата за чужую вину.
Бъ это время дверь открылась, и вошелъ хозяинъ.
Онъ приходился роднымъ братомъ надзирателю, и по службѣ состоялъ въ подчиненномъ положеніи таможеннаго стражника. Онъ былъ еще крѣпче сложенъ, чѣмъ надзиратель, но у него было открытое, пріятное лицо, внушавшее довѣріе.
Привѣтливо поздоровавшись, онъ сѣлъ за столъ рядомъ съ братомъ, взялъ ребенка на колѣни и поцѣловалъ.
— У насъ гость! — сказалъ надзиратель, указывая на диванъ, гдѣ лежалъ инспекторъ. — Это инспекторъ, онъ будетъ жить наверху.
— А, вотъ какъ, — сказалъ Вестманъ и поднялся, чтобы поздороваться съ гостемъ.
Не выпуская ребенка изъ рукъ, онъ подошелъ къ дивану. Хозяиномъ здѣсь былъ онъ, — холостой братъ жилъ у него нахлѣбникомъ, — а потому Вестманъ считалъ себя обязаннымъ поздороваться съ гостемъ.
— Мы живемъ попросту, — сказалъ онъ послѣ нѣсколькихъ привѣтственныхъ словъ.