— Сварить кое-что моя старуха можетъ, она раньше служила въ хорошихъ домахъ, года три тому назадъ, когда еще не была замужемъ. Теперь у насъ ребенокъ, и у нея другія заботы. Да, да, дѣти скоро появляются, когда начинаешь помогать другъ дружкѣ — то есть не то, чтобы я нуждался въ помощи...
Инспекторъ удивился обороту, который приняла его рѣчь; онъ спрашивалъ себя, знаетъ ли этотъ человѣкъ или только догадывается, что у него въ домѣ не все благополучно. Ему понадобилось всего десять минутъ, чтобы узнать, въ чемъ дѣло; неужели же тотъ, кого это непосредственно касается, ничего не замѣтилъ въ теченіе двухъ лѣтъ.
Его охватило отвращеніе, и онъ отвернулся къ стѣнѣ, чтобы закрыть глаза и на оставшіеся полчаса отдаться созерцанію болѣе пріятныхъ картинъ собственнаго воображенія. Однако, онъ не могъ не слышать и противъ воли прислушивался къ разговору, который только что былъ такимъ оживленнымъ, а теперь вяло поддерживался, — казалось, будто эти люди тщательно взвѣшивали каждое свое слово. Мужъ, какъ видно, избѣгалъ молчанія и, когда наступала тишина, старался прервать ее, какъ бы боясь услышать что-нибудь страшное для себя, и только потокъ собственныхъ словъ успокаивалъ его.
Когда прошелъ условленный часъ, а о комнатѣ ничего не было слышно, инспекторъ поднялся и спросилъ, готова ли, наконецъ, комната.
— Да, комната, конечно, готова, — сказала хозяйка, — да только...
Инспекторъ повелительнымъ тономъ приказалъ тотчасъ проводить его, заявивъ, что онъ прибылъ сюда не въ гости, а по служебнымъ дѣламъ. Онъ требуетъ только того, на что имѣетъ право. На это у него есть соотвѣтственное распоряженіе департамента гражданскихъ дѣлъ, переданное главнымъ таможеннымъ управленіемъ королевской таможнѣ въ Даларе.
Вопросъ былъ исчерпанъ. Вестманъ со свѣчой въ рукѣ проводилъ строгаго господина по лѣстницѣ наверхъ въ его комнату, уборка которой, повидимому, не требовала и часа.
Это была очень большая комната съ такими же бѣлыми стѣнами, какъ и внизу.
Большое незавѣшенное гардинами окно по срединѣ самой длинной стѣны зіяло, какъ черная пастъ, и въ него струилась темная мгла ночи.
У стѣны стояла приготовленная постель, очень простая, — скорѣе возвышеніе, чтобы не спать просто на полу.