Окончивъ свой туалетъ и разсчитывая, что у него есть еще цѣлый часъ до прибытія лодки, онъ рѣшилъ нанести прощальный визитъ Маріи, чтобы не быть заподозрѣннымъ въ трусости, а отчасти изъ желанія испытать свою власть надъ чувствомъ.
Входя во дворъ, онъ нарочно старался шумомъ предупредить дѣвушку о своемъ приходѣ, чтобы она успѣла принять соотвѣтствующую позу. Тогда онъ узнаетъ, почему она осталась, и что она думаетъ дѣлать.
Постучавъ, онъ вошелъ, Марія сидѣла за шитьемъ, — занятіе, за которымъ онъ ея никогда не видѣлъ. Ея лицо выражало смущеніе, раскаяніе, печаль, хотя она хотѣла казаться совершенно спокойной.
— Вы меня примете, или, можетъ быть, мнѣ уйти? — началъ инспекторъ.
Онъ снова чувствовалъ необъяснимое желаніе возвысить ее надъ собой, какъ женщину, когда она поступала, какъ женщина, и чувствовала нужду въ его поддержкѣ, такъ же какъ, иной разъ онъ чувствовалъ неудержимое желаніе побить ее, когда она выступала съ мужскими манерами и претензіями. Въ этотъ мигъ она показалась ему такой прекрасной, какъ никогда до сихъ поръ, и онъ всецѣло отдался своимъ чувствамъ, не пытаясь имъ сопротивляться,
— Я причинилъ вамъ много горя...
Услышавъ мягкій тонъ его голоса, она сказала рѣзко:
— Но вы оказались слишкомъ трусливымъ, чтобы сказать мнѣ все прямо.
— Скажите, слишкомъ деликатнымъ. Мнѣ не такъ легко, какъ вамъ, бить другихъ по лицу. А теперь вы видите, у меня есть смѣлость къ вамъ явиться, а у васъ — меня принять.
Послѣднимъ словамъ онъ умышленно придалъ двойной смыслъ, чтобы узнать, вѣритъ ли она тѣмъ причинамъ, которыми онъ объяснилъ разрывъ.