— Вы думаете, что я васъ боюсь? — спросила она, продолжая шить.
— Я не знаю, какъ вы примете мое объясненіе, хотя полагаю, что это для васъ не такое ужъ безутѣшное горе.
Въ словѣ "безутѣшное" скрывался намекъ на молодого утѣшителя. Однако, никто изъ нихъ не хотѣлъ себя выдать. Онъ не желалъ выказать свою ревность, а она боялась, не видѣлъ ли онъ чего-нибудь.
Марія сидѣла все время, нагнувшись надъ работой. Поднявъ глаза, чтобы посмотрѣть на выраженіе лица своего противника, она съ удивленіемъ, котораго не могла скрыть, посмотрѣла на его ордена. И съ дѣтской злобой, прикрывавшей въ сущности зависть, она насмѣшливо сказала:
— Какой вы парадный.
— Я собираюсь на балъ.
Ея лицо вдругъ передернулось такъ сильно, что у Борга ея боль отдалась гдѣ-то глубоко въ сердцѣ. Онъ схватилъ ея руку, и въ ту же минуту она горько зарыдала. Когда онъ къ ней нагнулся, она крѣпко прижалась къ его груди и плакала и билась, какъ въ лихорадкѣ.
— Ну, моя маленькая, — приласкалъ ее Боргъ.
— Конечно, я маленькая. Потому ты и долженъ быть добръ ко мнѣ, — всхлипывала дѣвушка.
— Ты послушай-ка. До какихъ же поръ надо быть снисходительнымъ?