— Только не кощунствуй, — перебилъ его проповѣдникъ и поднялся, чтобы уйти.
— Не уходи, не уходи, — воскликнулъ боль-
ной. — Возьми меня за руку. Я хочу слышать твой голосъ. Говори, о чемъ хочешь. Читай мнѣ календарь или что-нибудь изъ библіи. Мнѣ все равно. Надо прогнать Horror vacui — страхъ передъ пустотой.
— Вотъ видишь, ты, значитъ, боишься смерти?
— Да, конечно, боюсь, какъ боится ея все, что живетъ на землѣ. Ничто живое не жило бы, если бы не имѣло страха смерти. А суда я, знаешь, не боюсь. Твореніе судитъ творца, а я вѣдь не самъ себя создалъ.
Проповѣдникъ всталъ и быстро ушелъ.
* * *
Наканунѣ сочельника была буря, и Боргу всю ночь слышалась пушечная пальба и вопли о помощи. Утромъ онъ вышелъ изъ дому по свѣже выпавшему снѣгу. Небо было черно-синее какъ листовое желѣзо, валы выбрасывались на берегъ, а буй непрерывно вылъ, какъ бы призывая на помощь.
На юго-востокѣ онъ увидѣлъ большой черный пароходъ. Подводная часть, выкрашенная въ ярко красный цвѣтъ, сверкала, какъ кровавая рана. Труба съ бѣлымъ ободкомъ была разбита и лежала на боку. На мачтахъ и реяхъ висѣли темныя фигуры людей, извивавшіяся, какъ черви на крючкѣ удочки. Изъ пробоины въ средней части судна волны уносили тюки товаровъ, пакеты, узлы, коробки, картонки. Тяжелыя вещи тонули, а легкія по волнамъ плыли къ берегу.
Равнодушный къ судьбѣ терпящихъ бѣдствіе, какъ это и вполнѣ естественно для человѣка, считающаго счастьемъ умереть, Боргъ пошелъ по берегу къ мысу, гдѣ былъ холмъ съ крестомъ. Тамъ волны шумѣли сильнѣе, чѣмъ въ другихъ мѣстахъ, а по зеленымъ волнамъ къ этому мѣсту плыли страннаго вида и цвѣта предметы, надъ которыми съ дикимъ крикомъ кружились чайки, какъ будто обманутыя въ своемъ жадномъ ожиданіи добычи.