— О да, конечно, всѣ. Всѣ похожи другъ на друга, какъ двѣ капли воды. Юноши и старики, мужчины и женщины, готтентоты и французы. Конечно, всѣ одинаковы. Взгляните на насъ обоихъ. Мы совсѣмъ одинаковы, только и разницы, что борода. Простите меня, фрекенъ, вотъ теперь я вижу, что вы совсѣмъ здоровы и разрѣшите мнѣ васъ оставить. Спокойной ночи!
Онъ поднялся и взялъ свою шляпу, но въ ту же минуту дѣвушка бросилась къ нему, схватила его за руки и сказала, посмотрѣвъ на него тѣмъ самымъ умоляющимъ взглядомъ, которымъ она уже разъ его побѣдила:
— Останьтесь!
Этотъ пламенный взоръ и судорожное рукопожатіе заставили его почувствовать то же, что, по его мнѣнію, должна испытывать молодая дѣвушка при жаркихъ порывахъ своего соблазнителя. Это смутило и задѣло его стыдливость и оскорбило его мужское чувство. Онъ освободилъ свои руки, отошелъ назадъ и сказалъ спокойнымъ голосомъ, въ которомъ рѣзко звучала притворная холодность:
— Опомнитесь!
— Останьтесь, или я сама пойду въ вашу комнату, — страстно отвѣтила дѣвушка, и въ голосѣ ея послышалась рѣшительная угроза.
— Я запру дверь!
— Вы мужчина? — раздался въ отвѣтъ ея громкій, явно вызывающій смѣхъ.
— Да, и настолько мужчина, что могу самъ выбирать и добиваться. Я не хочу, чтобы меня соблазняли.
Онъ ушелъ. Онъ услышалъ за собой, какъ будто упало человѣческое тѣло, задѣвая при паденіи мебель.