— Да, дикарь. Берегись, — отвѣтилъ онъ и обнялъ ее за талію.
Они пошли по теплому песку, который хрустѣлъ подъ ихъ ногами.
Вдали заблестѣлъ огонь маяка, воздухъ уже остылъ, и пала роса. Отъ скалы несся крикъ тюленей, какъ вопль о помощи потерпѣвшихъ кораблекрушеніе.
Такъ они ходили больше часу. Они вспоминали свою первую встрѣчу, разсказывали другъ другу тайныя мысли, говорили о будущемъ, о предстоящей зимѣ; о поѣздкѣ за границу.
Гуляя, они подошли въ мысу, гдѣ былъ на долинѣ воздвигнуть крестъ въ память кораблекрушенія, при которомъ погибло нѣсколько человѣкъ.
Вдругъ передъ ними проскользнули двѣ тѣни и исчезли.
— Это Вестманъ и его невѣстка, — сказалъ Боргъ. — Какая гадость. Если бы я былъ мужемъ, я бы утопилъ ее.
— А почему не его? — спросила Марія болѣе рѣзкимъ тономъ, чѣмъ сама хотѣла.
— Онъ не женатъ, — отвѣтилъ Боргъ коротко. — Большая разница.
Наступило молчаніе, непріятное молчаніе. Каждый искалъ, о чемъ бы заговорить. Вмѣсто этого въ головѣ шевелились мысли, разрушавшія все очарованіе. Боргъ снова стремился вернуться къ этому очарованію, къ этому опьянѣнію, которое дѣлаетъ человѣка слѣпымъ, которое превращаетъ сѣрое въ розовое, низкое возноситъ на пьедесталъ, рисуетъ золотую кайму на треснувшемъ фарфорѣ.