— Да, да, богохульствуйте. Теперь я знаю, кто вы такой. Яблоко не далеко падаетъ отъ яблони. Теперь мнѣ понятны всѣ эти дьявольскія шутки. Вы строите не домъ Божій, а публичный домъ, чтобы принести его въ жертву развратной дѣвкѣ. Вы играете роль мага и волшебника, чтобы народъ преклонился передъ вами и молился невѣрующему. А Господъ говоритъ: "блаженны тѣ, которые моютъ одежды свои, чтобы имѣть имъ право на древо жизни и войти въ городъ воротами. А внѣ — псы, и чародѣи, и любодѣи, и убійцы, и идолослужители, и всякій любящій, и дѣлающій неправду."
Послѣднія слова онъ выкрикнулъ быстро съ большимъ подъемомъ и возбужденіемъ. Потомъ повернулся, какъ бы боясь получить мѣткій отвѣтъ, который могъ бы ослабить впечатлѣніе, и спустился внизъ къ своей лодкѣ.
Къ тому времени туманъ уже разсѣялся, и вдали развернулось лазурное море, спокойное и свободное.
Инспекторъ посидѣлъ еще нѣкоторое время въ своемъ креслѣ, размышляя о томъ, что силы души, какъ и физическія силы, подчинены однимъ и тѣмъ же законамъ. Далеко, гдѣ-нибудь у береговъ Эстляндіи, вѣтеръ поднялъ высокую волну, она гонитъ слѣдующую, а послѣдняя волна, докатившись до шведскихъ береговъ, ударяется въ небольшой камень, служащій опорой для большого утеса. Пройдетъ нѣсколько десятковъ лѣтъ, скажутся послѣдствія, и утесъ обрушится въ море. А волна станетъ подмывать новую свалу, которая тогда окажется беззащитной.
Двадцать пять лѣтъ тому назадъ онъ произнесъ незначительное слово. Это слово проникло въ ухо другого человѣка и привело мозгъ его въ столь сильное колебательное движеніе, что эти колебанія, давъ направленіе всей жизни этого человѣка, не успокоились и до сихъ поръ.
Кто знаетъ, быть можетъ, этотъ нервный токъ усилится отъ новаго раздраженія и соприкосновенія, разрядится вновь съ удвоенной силой и, вызвавъ борьбу новыхъ силъ, внесетъ перемѣну и опустошеніе въ жизнь другихъ людей.
Когда лодка проповѣдника, обогнувъ мысъ, взяла направленіе на восточную шхеру, Боргъ ясно почувствовалъ, что въ этой лодкѣ сидитъ его врагъ, готовый вступитъ съ нимъ въ борьбу. Онъ поднялся и пошелъ къ своей лодкѣ, чтобы отправиться домой и приготовиться къ защитѣ.
* * *
Очутившись снова въ лодкѣ, убаюканный волнами, Боргъ почувствовалъ, какое удовольствіе побыть въ морѣ нѣсколько часовъ въ полномъ одиночествѣ, и датъ разсѣяться непріятнымъ впечатлѣніямъ послѣднихъ часовъ.
Зачѣмъ ему бояться вліянія этого человѣка на его невѣсту? Развѣ можно говорить о союзѣ съ ней, если она опустится до уровня невѣжественныхъ людей? Ему было досадно, что этотъ страхъ у него все-таки былъ. Этотъ страхъ напоминалъ ему о тѣхъ мужьяхъ, которые живутъ въ вѣчной боязни потерять любимаго человѣка, въ томъ состояніи, которое называется смѣшнымъ словомъ — ревность. Можетъ быть, это чувство, доказывающее неспособность удержать любимаго человѣка около себя, выдаетъ его слабость? Или же это скорѣе показываетъ ея слабость, если она не можетъ взятъ себя въ руки и выбросить за бортъ балластъ своихъ чувствъ, разъ уже шаръ взвился въ воздухъ и якорь религіи поднятъ? Конечно это такъ, хотя бы она это я желала скрыть, — она, которой, въ сущности, терять нечего.