— Мы какъ разъ говорили о ловлѣ сельдей у Бугуслена, а ты пришелъ и прервалъ... — такъ закончила дѣвушка.
Боргъ не обратилъ вниманія ни на ложь, ни на опасное "прервалъ" и на вызывающее "всѣ сердца" и протянулъ руку пріѣзжему, юношѣ лѣтъ двадцати съ небольшимъ. Гость, не столь искусный въ лицемѣріи, схватилъ протянутую ему руку съ миной преступника, бормоча въ то же время какія-то безсвязныя слова.
Тѣмъ временемъ возвратилась мать, поздоровалась съ Боргомъ и принялась убирать со стола.
Скоро завязался общій разговоръ. Марія стала вышучивать костюмъ своего жениха, очевидно надѣясь найти поддержку у пріѣзжаго.
— Вуаль, это конечно, очень хорошо. Но почему тебѣ не брать еще и зонтика, когда садишься въ лодку.
— Можно взять и зонтикъ — соглашался Боргъ, стараясь скрыть непріятное впечатлѣніе отъ этихъ насмѣшекъ передъ подчиненнымъ и во всякомъ случаѣ чужимъ для него человѣкомъ.
Ассистенту, сразу почувствовавшему свое превосходство надъ деликатнымъ начальникомъ, было все-таки неловко при видѣ того жестокаго обращенія, которому подвергался Боргъ. Изъ состраданія, которое было здѣсь вовсе не у мѣста, онъ пощупалъ своими длинными пальцами вуаль, которую инспекторъ носилъ на шляпѣ, и сказалъ:
— А вѣдь это, знаете, очень практично, право.
И вслѣдъ за тѣмъ, впадая въ игривый тонъ, усвоенный имъ, повидимому, съ первой минуты знакомства, прибавилъ:
— Если бы, фрекенъ Марія такъ же заботилась о своемъ чудномъ цвѣтѣ лица...