Нѣсколько минутъ спустя, Боргъ сошелъ внизъ поговорить съ ассистентомъ. Они съ Маріей занимались фехтованіемъ. Ассистентъ трудился надъ тѣмъ, чтобы придать рукѣ и кисти Маріи достаточную гибкость для красивой позиціи.
Боргъ сказалъ комплиментъ, извинился, что помѣшалъ; но ему надо поговорить съ ассистентомъ о квартирѣ.
— На всемъ островѣ нѣтъ другой комнаты, кромѣ какъ наверху надъ дамами, — сказалъ онъ смѣло, какъ будто приложилъ всѣ старанія, чтобы найти какое-нибудь другое помѣщеніе.
— Ну, нѣтъ, это неудобно, — сказала Марія.
— Почему? — отвѣтилъ Боргъ. — Почему же неудобно? Другой комнаты нѣтъ. Въ такомъ случаѣ, господину Блуму придется взять мою, а мнѣ перебраться сюда. А это ужъ, конечно, неудобно.
Другого выбора не было, вопросъ былъ рѣшенъ, и вещи внесли наверхъ.
— Теперь перейдемъ къ дѣлу, — продолжалъ Боргъ, когда всѣ успокоились. — Появились кильки. Черезъ недѣлю начнется ловъ. Поэтому вамъ, господинъ ассистентъ, слѣдуетъ тотчасъ же, лучшее всего сегодня ночью, пока держится этотъ вѣтеръ, выѣхать въ море съ неводомъ. Вы съ нимъ уже знакомы.
— А мнѣ можно? — спросила Марія жалобнымъ тономъ ребенка.
— Конечно, милая, можно, — отвѣтилъ Боргъ, — если господинъ Блумъ ничего не имѣетъ противъ. Вы меня извините, я васъ оставлю однихъ, мнѣ надо всю ночь писать отчетъ. Около часу вы должны выѣхать. Возьмите съ собой кофейникъ.
— Какъ хорошо, какъ хорошо, — радовалась Марія, сразу помолодѣвшая лѣтъ на десять.