Господин X. И ты думаешь, что я допущу, чтобы у моего отца сын оказался вором, чтобы у моей жены муж оказался вором, чтобы у моих детей отец оказался вором, чтобы у моих сослуживцев товарищ оказался вором?.. Этого никогда не будет! Слышишь? Я сейчас сам пойду к ленсману и донесу на себя!
Господин Y вскакивает и торопливо начинает собирать свои вещи. Подожди немного!
Господин X. Что это ты делаешь?
Господин Y, заикаясь. Мне лучше уйти… я тебе теперь больше не нужен… я лучше уйду!
Господин X. Не смей уходить! Останься здесь и сядь на свое место! Мы еще поговорим!
Господин Y надевает черный сюртук и садится на прежнее место. Что же теперь будет?
Господин X смотрит в зеркало, висящее за спиною у господина У. Теперь мне всё ясно! Наконец-то!
Господин Y тревожно. Что такое?
Господин X. Теперь я смотрю в зеркало и вижу, что ты вор, самый простой, самый обыкновенный вор! Когда ты сидел здесь передо мной в своей белой сорочке, я заметил какой-то беспорядок у себя в книжном шкафу, но я сразу не мог сообразить, в чём дело, потому что мне надо было наблюдать и следить за тобой. Но по мере того, как ты становился мне всё антипатичнее и противнее, мое зрение стало изощряться, а когда ты надел свой черный сюртук, благодаря контрасту черного цвета сюртука и красного цвета книжных переплетов, я заметил то, что раньше ускользало от моего внимания. Теперь я вижу, что ты рылся в моих книгах, что ты брал сочинение Бернгейма о внушении и потом поставил его вверх ногами на полку. Ты прочитал в этой книге рассказ о своем преступлении. Попросту говоря, ты украл этот рассказ! Всё это приводит меня к заключению, что ты совершил свое преступление с голоду или от нужды.
Господин Y. Если бы ты знал, как я нуждался…