Элис. Да!
Гейст. Из лечебницы?
Элис. Да!
Гейст. Что же им нужно?
Элис. Они требуют Элеонору назад.
Гейст. Этого-то им не дождаться! Это моя дочь!
Элис. И моя сестра.
Гейст. А как же по-твоему быть?
Элис. Не знаю! Я больше не в состоянии думать!
Гейст. За то я могу… Элеонора, дитя скорби, вернулась к нам с радостью, хотя бы и не от мира сего; её душевная тревога обратилась в спокойствие, которое сообщается и нам. В здравом она рассудке или нет! Для меня она мудрая, потому что умеет сносить бремя жизни лучше, чем я, чем мы. Наконец, Элис, в своем я уме, в своем я была уме, когда считала своего мужа невинным? Я же знала, что он был изобличен вещественными доказательствами и явился с повинной сам! А ты, Элис, ты в здравом уме, если не видишь, что Кристина любит тебя! Если ты уверен, что она ненавидит тебя?