Старик. Хороший вы мой, мы не можем судить человека! И если бы я вам стал сейчас рассказывать, что она бросила его, что он ее бил, что потом она опять вернулась, опять вышла за него замуж и что теперь она сидит там, внутри, как мумия, и боготворит свое собственное мраморное изваяние, — вы, конечно, подумали бы, что я говорю глупости.
Студент. Ничего не понимаю!
Старик. Еще бы! А здесь — окна с гиацинтами! Там живет его дочь… Она поехала кататься верхом, но скоро вернется домой.
Студент. А кто вон та темная дама? Она говорит с привратницей.
Старик. А! Видите ли, тут дело немножко запутанное. Это находится в связи с покойником, который там, наверху, где видна простыня…
Студент. А кто он был?
Старик. Человек, как мы с вами. Больше всего в нём поражало его тщеславие… Если бы вы были, как говорят, дитя воскресенья, родились под счастливой звездой, вы бы могли увидать, как он скоро выйдет из дверей, чтобы полюбоваться на поднятый на шпице консульский флаг. Он был консулом и любил гербы, львов, цветные ленты…
Студент. Вы сказали, — дитя воскресенья. Я, в самом деле родился в воскресенье…
Старик. Ну? Вы?.. Я уже подумал… Я заметил это по цвету ваших глаз… Но в таком случае вы можете видеть то, чего не видят другие. Вы замечали это?
Студент. Не знаю, что видят другие, но иногда… Только об этом не говорят!