Помню, когда толпа рабочих окружила Е. Л., когда кричала и требовала денег, не считаясь с печально сложившимися обстоятельствами -- полнейшей разрухи, Ефим Лаврентьевич, встав на стул, громким и внушительным голосом призывал к порядку собравшихся.
Он кратко обрисовал картину создавшегося положения и споен уверенностью, своей бодрой надеждой на лучший исход в ближайшем будущем, дал понять каждому из них, что лишь тогда можно достигнуть благополучия рабочего класса, к которому стремились годами, когда они, как один человек, встанут на защиту своих интересов. Он указал, что в данный момент они сами, быть может, не сознавая совершенно, что делают,-- этим только поддерживают старую власть и собственными руками разрушают создавшуюся власть, власть рабочих.
Эти слова, так просто и искренне сказанные Е. Л., убедили рабочих.
Они расходились. А через несколько дней опять, благодаря только энергии Ефима Лаврентьевича, с трудом получившем деньги в Госбанке, денежный вопрос был ликвидирован.
Перед первой годовщиной Октябрьской революции в 1918 году, был организован так называемый Октябрьский комитет, членом которого был назначен также Ефим Лаврентьевич.
В комитет вместе с другими сотрудниками для сверхурочных работ, но окончании занятий в Казначействе, была командирована я.
Нельзя не отметить той неутомимой работы, которую нес Е. Л. в комитете.
За полночь (когда мы, сотрудники, уходили в 10--11 часов вечера), Е. Л. оставался еще там.
В 1917 г. по апрель 1919 г., т.-е. до отъезда Е. Л. на восточный фронт, я беспрерывно работала с ним в Мосфинотделе.
Как начальник Е. Л. был строг и требователен, но за то вне службы, в ограниченные временем беседы, которые Е. Л. уделял лично мне, он был неузнаваем и являлся лучшим критиком моих произведений.