…«1887, мая 17. Сегодня вечером письмо гр. Толстого, вызывает Феоктистова. Тот отправляется, оказывается — письмо от государя. Моренгейм шифрованною телеграммою доложил, что Флокэ показывал Греви письмо от «имени Каткова», где говорится, что министерство Флокэ хорошо будет принято в России. Государь видимо ужасно сердит. Письмо в самом раздраженном тоне. Подозревает, что тут интриги Игнатьева, которому де хочется быть министром иностр. дел. Возмущен участием Каткова: «Катков м. б. сам и невиноват, а это все группирующиеся около него подлецы и мерзавцы — Богданович, Татищев и Цион. Зачем де он с ними водится?»
Любимов говорит о Ционе: «Катков хотел его крестить, когда он явился к нему с рекомендацией Ротшильда о конверсиях. Цион согласился. Приготовили купель и проч. Является Цион и говорит, что он — лютеранин, а потому крестить его не надо, а нужно только произвести обряд присоединения лютеранина к православию. Оказалось, что в несколько дней он успел принять лютеранство для того, чтоб принять православие.
Любимов говорил, что у отца своего он нашел письмо Циона, который писал, что пресловутые 500 т. панамских франков были сданы Каткову, Моренгейму, Суворину, Татищеву, каждому по 100 т., а 100 т. по мелочам. Подобные письма он рассылал многим. Молодому Любимову, служащему в госуд. канцелярии, он предлагал «для спасения России от Витте» пересылать ему все проекты мин. финансов в подлиннике или копии, не стесняясь расходами, даже каждый раз с отдельным посланным. Разумеется, тот написал ему, что этого сделать не может без особого разрешения статс-секретаря. Цион и оставил его в покое.
* * *
Маковская рассказывала, что княг. Голицина сказала парижскому извозчику:
— «Cocher, va plus!»
— «Vous me tutoyez, madame? C’est de l’amour?»
5 октября.
Сегодня мои именины. Я их никогда не справлял. Сегодня явились поздравлять наборщики и несколько приятелей.