На одной из таких остановок я долго ждал, чтобы прошли облака — хотелось снять горы. О. Сергий, опершись на палку, задумался. Он стоял на упавшем пне, около большой, совершенно одинокой в этом месте, пихты. Я не мог удержаться: перевел аппарат и снял его.
О. Исаакий заметил все это и засмеялся.
— Сняли тебя, о. Сергий! — сказал он. О. Сергий только руками всплеснул.
— А я думал, горы снимаете… жду, облака пройдут… Как же вы это успели-то?.. Ах искушение!..
И он долго потом подсмеивался над собой.
О. Исаакий рассказал мне, как ходили, на одну из самых дальних горных цепей, пустынники искать удобных для келий мест.
— О. Трифиллий, да еще два брата ходили туда…
— Это какой о. Трифиллий, — спросил я, который не далеко от о. Никифора живет?
— Да — этот самый. Ведь он все горы исходил и излазил. Вон, видите, выступ чернеется, а около него снег. Так вот на самом этом месте стали они подыматься. Снегу много было — не разберешь, где гора, где, просто так, снег навис. И оборвись они. Покатились прямо в пропасть. Один ногу сломал. Ну, как оттуда нести? Невозможно! Пришлось оставить лежать в снегу. Один дежурил около него, другой за пищей сюда ходил… долго болел, ничего, слава Богу, поправился.
Около самой тропы растет пихта. Их немного здесь, на вершине. В глаза бросается вырезанный на гладком стволе крест.