Феопемпт слушает этот рассказ, задержавшись в дверях, и говорит, усмехаясь:
— Пустынники, одно слово, любят покушать!
Но нам с о. Иваном так хочется пить, что уж и не до еды.
Начинаем наливать по очереди стакан за стаканом. Обжигаемся, вздыхаем и пьем молча, сосредоточенно… Наконец, пьем так много, что самим делается смешно. А Феопемпт то и дело заглядывает в дверь; он ждет самовар, у него кто-то еще остановился в кухне.
— Нет еще! — говорю я ему на его вопросительные взгляды.
Снова пьем стакан за стаканом, чувствуя, что такую жажду все равно утолить нельзя, и что пить, кажется, бесполезно…
— А ваших экскурсантов, должно быть, дождь задержал? — говорю я Феопемпту, когда он, наконец, убирает от нас почти пустой самовар.
— Должно быть так! О. Ивану свободно, пусть располагается!..
— Экскурсантов нет, так и пустыннику рад, — смеется о. Иван.
