— Я сидел… пил чай… Прибежал, изругал всех… Забрать его!..
Монах, видимо, ничего не понимал, что делалось вокруг него, и по-прежнему дико, бессвязно выкрикивал ругательства и благословлял стражника, который хватал его.
— Ворожи!.. Уйди!.. Анафема!.. Анафема!..
— Уйдемте отсюда, — сказал я о. Ивану.
Он обрадовался и заторопился.
Рис. Река Зима
— Я и то хотел попросить вас. Не могу я больше видеть этого… Тяжко… Очень тяжко… И сам даже не знаю, почему так. Никогда так не было…
— Значит, зачем-нибудь надо, — в раздумье продолжал он, торопливо складывая вещи у подножья горы, — вон что увидели… Спаси Господи… Этакое искушение… Видно, так Богу угодно…
Наш уход из духана похож был на бегство. Мы шли молча и так скоро, как не шли и в начале дороги. А сзади все еще доносилось: