— А на эти горы никто, кроме охотников, не заходит?
— У подножья турки дранку дерут… А лет пятнадцать тому назад купец Максимов думал лес разрабатывать — да отказался — большие убытки понес. Слишком крутой склон: как начали валить деревья — они и пораскололись. На бревна, значит, не годятся. Обратили внимание в самом начале, как в лес вошли — сплошь полусгнившие деревья лежат? — Это с тех пор осталось. Заходили к нам турки на вершину. Уж очень хотелось им на дранку пихту нашу взять. Еще бы! Пихта в два-три обхвата. Прямая, как мачта. Да нет: ни с чем ушли! Разработать, конечно, можно и на месте. Ну, а готовую дранку вьюком надо вести. А там не то что лошади — человеку другому не пройти… Больше кому же к нам ходить? Охотники иной раз, пониже в лесу, бьют медведей, жиранов, куниц очень много. А без надобности на такие горы не пойдешь: места пустынные, неприступные…
— Ох, о. Иван, уж взойду ли я на гору-то!
— Ничего, взойдете… В одном месте, правда, трудновато. Приходится по веткам подтягиваться… Я помогу… ничего.
После пещеры мы идем еще версты две вдоль реки и потом круто поворачиваем в гору.
Узкая тропа зигзагами опоясывает гору и сначала идти даже легче, чем по горе о. Никифора.
Лес все такой же: темный, глухой, заросший кустами. Все чаще и чаще попадается ель, пихта. Местами мы всходим на выступы, с которых открывается вид то на одну, то на другую сторону гор. И тогда яркая, залитая солнцем, зелень слепит глаза, и в утреннем горном воздухе самые дальние вершины придвигаются вплоть.
Подъем на гору разделяется как бы на две половины очень большой, совершенно ровной поляной. Площадь этой поляны около сорока десятин. Сейчас она заросла кустарником, цепкой ожиной и какой-то высокой густой травой, но зимой, — по словам о. Ивана, — когда открывается простор и виден лес кругом поляны и вершины гор- это одно из самых красивых мест дороги.
Спускаемся вниз к ручью. Лиственный лес кончается. Кустарника почти нет. Травы мало. Лежат упавшие, старые деревья, и ровными рядами высокие, высокие пихты стоят над ними, сплетаясь вверху густой хвоей. Идти легко. На всем лежит мягкая тень. И прозрачный воздух пропитан запахом теплой смолы.
Нам надо спуститься в глубокий овраг. Перейти ручей — и там уж начнется самый трудный подъем.