В овраге опять холодная сырость, кусты и высокая трава. Снизу неожиданно доносятся чьи-то голоса. За травой и кустами не видно, кто говорит, но слышно, что несколько человек.
О. Иван приостанавливается и слушает.
— Кто-то из наших братьев, — говорит он. Мы входим в самую заросль. Мимо нас быстро проходит человек в монашеском одеянии, с мешком за спиной. Он торопливо кланяется и, не останавливаясь, идет дальше. Но голоса впереди слышны по-прежнему, только уже совсем близко. Переходим ручей. И видим, в кустах и в траве выше человеческого роста, — о. Вениамина и еще какого-то маленького монаха. Они о чем-то горячо говорят и, увидя нас, умолкают.
— О. Вениамин! Каким образом! — удивляемся мы.
О. Вениамин смущенно улыбается.
— Дождь застал вчера. Пришлось заночевать на полдороге. Всего измочило. Сегодня обсушился и пошел.
В густой зелени, черный, волосатый, с серым горбом за спиной, он так похож был на доброго лесного зверя!
Маленький монах быстро стал прощаться и хотел идти, но о. Иван непривычно резко сказал:
— Подождите, о. Константин!.. Вы идите с о. Вениамином, — обратился он к нам — я догоню вас. Мне надо сумку поправить.
Было ясно, что о. Иван хочет о чем-то поговорить с о. Константином, и мы с о. Вениамином, не задерживаясь, пошли вперед.