23. Утро. Прошлой ночью я засиделся допоздна и потому сегодня поздно проснулся, но я все же отвечу на ваше письмо сейчас, лежа в постели, перед тем как уйти в город, а отправлю его завтра: ведь вы, возможно, не уедете так скоро в Уэксфорд. — Нет, вы не ошиблись в счете: последнее ваше письмо было четырнадцатое, и я уже говорил вам это дважды или трижды; сколько раз вам еще повторять? Чем бы нам помочь бедняжке Стелле? Ради бога, поезжайте в Уэксфорд! Я хочу, чтобы вы гуляли там по три мили в день, только чтобы в конце каждой мили у вас было хорошее пристанище для отдыха. Прогулки принесли мне так много пользы, что я считаю своим долгом предписать их бедной Стелле. Парвисол прислал мне вексель на пятьдесят фунтов, о чем я весьма сожалею, потому что не просил его об этом, а только как-то обмолвился месяца два тому назад; надеюсь, однако, что он все же сумеет выплатить вам сумму, о которой я ему писал. Он никогда раньше не посылал мне никаких денег, кроме векселя на двадцать фунтов полгода тому назад. Вы можете распоряжаться каждым принадлежащим мне в этом мире фартингом, как я сам, и единственное, что меня огорчает, так это то, что я не настолько богат, как надо бы, ради блага МД, клянусь своим спасением. Надеюсь, что перед отъездом в Уэксфорд вы съехали со своей квартиры, хотя это, возможно, и будет связано с некоторыми неудобствами; я еще раз хочу вам пожелать, чтобы вам волей-неволей пришлось бы гулять в деревне до самого Михайлова дня, ей богу. Ладно уж, пусть эти полки хранятся у них, чума на их голову; и все-таки столько денег за четыре недели — сущее вымогательство, поэтому, если миссис Брент не против, то пусть они останутся пока у нее. Премного обязан вашему декану за его любезное предложение ссудить меня деньгами. Достаточно ли этого изъявления благодарности с моей стороны? Сто человек одолжили бы деньги мне или любому другому, если он только не слывет мотом. О, поверьте, я был бы рад очутиться с МД хотя бы в одном королевстве, пусть вы бы и находились в Уэксфорде. Поймите, я удерживаем здесь прихотью капризнейшей судьбы, из сетей которой охотно вырвался бы, если бы только мог без ущерба для своего достоинства и чести. — Возвратиться без какого-либо почетного вознаграждения было бы слишком унизительно, да и я не прочь стать немножко богаче, чем сейчас. Ничего больше не скажу, но прошу вас не тревожиться и ждать, предоставив остальное фортуне; поверьте, главная цель, которой я домогаюсь во всех моих устремлениях, — это благополучие МД. И не будем больше говорить об этом предмете, который наводит на меня уныние и от размышления о котором я охотно отвлекусь. Поверьте, любой смертный из ныне живущих счастливее меня; я не хочу этим сказать, что вовсе несчастлив, но что все мне здесь не по вкусу из-за невозможности жить так, как я бы хотел. Но это лишь мимолетный вздох, не более. Ну, а теперь посмотрим, о чем вы там еще пишете, юные дамы. Чума забери миссис Эджворт и Стерна; но я все же постараюсь как-нибудь разыскать эту злосчастную посылку. Каких еще распоряжений вы ожидаете от меня относительно портрета? Разве вы не вольны поступать с ним так, как если бы он принадлежал вам? Нет, я надеюсь, что Мэнли все же сохранит свою должность, потому что об увольнении сэра Томаса Фрэнкленда ничего не слышно. Не посылайте никаких писем на имя мистера Аддисона, а только на имя Эразмуса Льюиса, эсквайра в канцелярию лорда Дартмута в Уайтхолле. Такой адрес надлежит указывать на наружном конверте. — Бедная дорогая Стелла, вам не следует писать ни при плохом освещении, ни при хорошем, лучше диктуйте Дингли, она хоть и шалунья, но здоровая девочка и может попотеть за двоих. Дружно ли вы живете? Не слишком ли часто ссоритесь? Прошу вас, любите друг друга и поцелуйтесь в ту самую минуту, как Дингли это читает, потому что нынче утром вы поссорились после того, как миссис Маргрет[519] поливала Стелле голову водой: я слышал, как об этом рассказывала маленькая птичка. Ну вот, теперь я ответил на все в вашем письме, на что следовало ответить, и все-таки оборотная сторона листа еще не заполнена. Вечером, возвратясь домой, я еще что-нибудь скажу, а завтра это письмо будет непременно отправлено. Да уходите же, наконец, идите в свои комнаты и дайте Престо встать, как подобает скромному джентльмену, и отправиться в город. Мне кажется, что благодаря постоянным прогулкам лоб у меня потеет теперь меньше, чем прежде, но зато я так загорю, что дамы перестанут меня любить. Ну, идите, да поживее, сударыни, и дайте мне встать. Доброго вам утра. — Вечером. Обедал с Фордом у него на квартире, а вино было моего собственного подвала, из ящика, присланного великим герцогом; оно, правда, начинает прокисать. Говорят, будто у вас в Ирландии бутылка стоит полкроны. Как изволила заметить Стелла, если уж что в Ирландии подорожает, никогда потом не подешевеет, кроме пшеницы, будь она неладна, священникам на разорение. Я получил нынче письмо от архиепископа Дублинского с дальнейшими изъявлениями благодарности за то, что я вступился за него перед мистером Гарли и мистером Сент-Джоном и с длинной историей насчет выборов вашего мэра, из коей я уловил, что он тут замешан и дает тем самым повод для новых о нем кривотолков, но здесь пока об этом ничего не известно. Мои прогулки в Лондон и обратно, да еще с переодеваниями, отнимают у меня так много времени, что я теперь не могу бывать в гостях так часто, как прежде, но что поделаешь? Благодарение богу, с тех пор, как уехал из Лондона, я все время чувствую себя намного лучше; не знаю, сколь долго это продлится, но, во всяком случае, уверен, что это пошло мне на пользу. Я теперь не пошатываюсь, как бывало, а выступаю важно, что твой петух; только раз или два это длилось какую-нибудь минуту, а потом, сам не знаю как, но тотчас прошло и больше не повторялось. А Дингли по-прежнему хорошо разбирает мои письма, ответьте-ка, сударыня? Бедняжке Стелле не следует читать безобразный мелкий почерк Престо. Будьте умницей и берегите свои глазки. Чай для вашей приятельницы Уоллс будет на-днях отправлен в Честер с неким священником Ричардсоном. Мой нижайший поклон ей и добрейшей миссис Стоит, и Кэтрин, и, пожалуйста, гуляйте и сейчас, пока вы еще в Дублине. Я ожидаю, что ваши следующие письма, кроме одного, будут уже из Уэксфорда. Благослови господь драгоценнейших МД.

24. Утро. Господин секретарь прислал своего грума, чтобы пригласить меня сегодня на обед. Господь всемогущий да благословит и сохранит вас обеих навеки и пошлет вам здоровья. Аминь. Прощайте.

Скажите, сударыни, часто ли случается, что я в письме по нескольку раз повторяю одно и то же?

Говорят, что у больших умников короткая память. Справедливо подмечено, хотя и подло.

Письмо XXIV

Челси, 24 мая 1711.

[ четверг ]

Утро. Впервые в жизни номер моего письма и сегодняшнее число совпали; это добрая примета, детки, значит все сойдется, и мы окажемся вместе. Как, вы все еще имеете наглость писать «Лондон, Англия», потому что я пишу «Дублин, Ирландия»? Или, по-вашему между Лондоном и Дублином нет никакой разницы, бесстыдницы вы эдакие? Я запечатал свое предыдущее письмо и собираюсь отправиться в Лондон. Доброго вам утра, сударыни. — Вечером. Обедал с секретарем, мы сели за стол в шестом часу. Патент мистера Гарли утвержден сегодня утром, отныне он граф Оксфорд, граф Мортимер и лорд Гарли Уигмор-Кастл. Мое письмо было уже запечатано, иначе я непременно рассказал бы вам об этом напоследок; впрочем, вы и так узнаете все из газет. Королева, несмотря на свое к нему расположение, всю эту неделю продержала его жезл у себя в кабинете; полагаю, однако, что самое большее дня через два жезл все же будет ему вручен. Хотя в восемь часов вечера, когда я собрался домой, дождь, начавшийся еще в пять, лил, как из ведра, я, тем не менее, все же пошел и к середине пути дождь утих, так что я добрался домой не слишком промокший: это первая прогулка под дождем, которую я предпринял за месяц своего пребывания здесь. Посидев еще немного у Эттербери, я отправился спать.

25. Утром шел дождь, и я добрался до Лондона водою. Мы с Фордом пообедали у мистера Льюиса, о чем уговорились заранее. Я предупредил Патрика, что собираюсь потом повидать лорда Оксфорда, и велел ему принести мою сутану и парик к мистеру Льюису, и что же вы думаете — я прождал его битый час, а этот мошенник так и не появился, и в конце концов мне пришлось пойти в старой сутане. У лорда Оксфорда я провел два часа, однако не имел возможности поговорить с ним о кое-каких делах, которые у меня были к нему, а посему он пожелал, чтобы я отобедал с ним в воскресенье, и значит, мне придется огорчить секретаря. Милорд подвез меня к кофейне, где я дождался кареты декана Карлайла[520], чтобы добраться до Челси, потому что после полудня дождь хлестал, не переставая. Декан, правда, сам не приехал, но прислал свою карету, и мне пришлось заплатить кучеру два шиллинга; вот так я добрался домой, а что сталось с Патриком, одному богу ведомо. В конце концов мне придется отправить его в Ирландию, потому что мошенник стал совершенно невыносим. Если бы даже мне пришлось из-за него явиться вовсе без сутаны, он все равно обошелся бы со мной точно так же, хотя бы от этого зависела моя жизнь или возможность занять более высокое положение, а я тем временем шью ему ливрею, которая обойдется мне в четыре фунта; завтра же велю портному приостановить шитье до дальнейших моих распоряжений. Лорд Оксфорд не может пока еще привыкнуть к тому, что его называют «милорд», и когда я говорю ему — «милорд», он в ответ именует меня «доктор Томас Свифт[521] », как обычно делает, когда хочет меня позлить. Он предложил мне через одного человека стать его капелланом, на что я через того же человека передал ему свои извинения, но сегодня мы ни словом на этот счет не обмолвились; я не соглашусь быть капелланом ни у кого на свете. Ну, а теперь мне необходимо заняться делом.

26. Патрик объявился только сегодня утром, да и то я видел его лишь мельком, потому что одевался без него, а когда собрался идти в Лондон, его уж и след простыл. Я тотчас послал за портным и велел отложить шитье ливреи для Патрика впредь до дальнейших моих распоряжений. Ох, случись это в Ирландии, я бы уже десять раз его прогнал, и, конечно, забота не о нем, а о себе заставляет меня так долго его терпеть. А теперь вот сам не знаю, шить этому мошеннику новую ливрею или не стоит. Ну как мне быть? Вот если бы МД были сейчас здесь и у моей постели умоляли за него. Леди Эшбернхем давно уже зазывала меня к себе на обед, и я приберег для этого сегодняшний день, но вышло какое-то недоразумение, и она послала сказать мне, что сидит в неглиже за столом, но будет рада принять меня после обеда, а посему я пообедал у миссис Ваномри и, осердясь, не пошел к ней вовсе. Мое прекрасное флорентийское вино совсем прокисло, будь оно неладно, а я не выпил и половины его. Вечером, когда я возвращался домой, мне встретились в парке сэр Томас Мэнсел и Том Гарли[522] и, как несмышленого щенка, уговорили погулять с ними до девяти, так что я добрался домой только в десять, но вечер был прекрасный, и дорога уже почти высохла после недавнего ливня.