— Аи, аи!.. Спасите!.. Я слепой!.. — кричу не столько от боли, сколько от злости.
На мой крик прибегает Соня, а вслед за нею и сама хозяйка.
— Что случилось?..
Соня подходит ко мне, отрывает мою руку, прижатую к глазу, видит на оцарапанном веке кровь и приходит в неистовство.
— Как вы смеете… разбойники?! Где ваше милосердие?.. Калечите сироту!.. Сейчас позову полицию…
Соня неузнаваема. Она воя — пламень. Огромные глаза сверкают черным блеском, высоко вздымается грудь, и в каждой черточке ее красивого лица пылают негодование и протест.
— Пойдем, Шимеле, в полицию…
Она берет меня за руку и ведет к выходу, но дорогу нам преграждает Этль.
— Соня, пожалуйста, без скандала… Меер нечаянно это сделал… И не надо кричать: здесь не сумасшедший дом…
Меер прячется за жену. В эту минуту он напоминает воробья у подножия памятника.