Три дня я ничего не делаю. Соня лечит мой глаз примочками, хотя оцарапанное веко и без того заживает.
Пользуюсь полной свободой и могу выходить на улицу; но в моем сознании живет нанесенная мне обида, и чувство неприязни к Бершадоким не оставляет меня.
— Если бы не вы, — говорю я Соне перед тем, как спать, — я бы ушел отсюда…
— Куда?
— В карантин. Вот куда…
— Что же ты там стал бы делать?
— Разгружал бы фрукты… Там много детей занимаются этим делом. Им за это деньги платят и хозяев у них нет.
Соня поражена и вглядывается в меня расширенными глазами.
— Шимеле, откуда у тебя такие мысли? И когда ты успел все это узнать?..
— О, я уже сколько раз там был!.. Как отпустите меня погулять, так я сейчас же бегу к морю… Мне там очень нравится: пароходов много, барж, лодок… А людей еще больше… Оттуда можно даже в Америку попасть.