— Тимоша! — вырывается у Государева.
Тот оборачивается, смотрит на нас, мгновенно натягивает на себя брюки и бежит к нам. Крепкое рукопожатие и радостные взгляды дают мне понять, что Государев неожиданно встретился с дорогим, близким ему человеком.
— Вот так встреча! — кричит весело и бодро Государев.
— А я, Степа, был уверен, что встретимся с тобой. А это кто? — указывая на меня, спрашивает Тимоша.
— Попутчик молодой, из самой Москвы шаландаемся с ним. Зимовали в Орле, а сейчас меня тянет на Херсонщину, а его на Севастополь.
Слова Государева меня пугают. Неужели мы с ним должны расстаться? Этого не может быть. Но судьбе угодно нанести жестокий удар по моей жизни.
Степан Гавриилович, после небольших переговоров с Тимошей, обращается ко мне:
— Ну, старик, прощай, спасибо тебе за компанию. Я уйду на Херсонщину, а ты прямым путем ступай к Черному морю.
Молчу, чувствую, как глаза мои наполняются слезами и у горла. застревает горький ком.
— А мне нельзя с вами? — сквозь сдавленные рыдания спрашиваю я.