— Нет, голубчик, три человека в пути — это уже шайка. Так ходить не принято. Да и зря ты печалишься. Попутчиков сколько хочешь: выйди на шлях и выбирай по своему вкусу любого.
Я плохо вникаю в слова Государева, но каждый звук его голоса ударяет меня по сердцу, и я готов кричать от отчаяния. И наконец происходит то, чего я больше всего боюсь: меня оставляет Степан Гавриилович.
Один… Один среди необъятных пространств… Куда итги?
Только теперь я понимаю, какое огромное значение для меня имел Государев. За его широкой спиною мне жилось спокойно. Он, мой учитель, защитник, ушел от меня… Бросил навсегда…
Я падаю на скамью, закрываю лицо ладонями и плачу горячими, болезненными, мучительными слезами.
Москва 1934 г.
Часть четвертая
1. Миша Окунев
Голубой шелк взморья, светлый горизонт, озолоченный утренним солнцем, и широкая россыпь домов радуют мой взор. Стою на вершине холма, гляжу на распластанный в зелени долил город, и сердце взволнованно мечется в груди.
Наконец-то я достиг того, к чему стремился целых два года!