— Очень даже понял, — говорю я и на ходу, не дожидаясь остановки экипажа, спрыгиваю нa шоссе и бегу к гостинице Осипова — небольшому белому домику, состоящему из четырех комнат и обширной террасы.
Мой пассажир завтракает. На столе разнообразная закуска.
Подают шипящую. на сковороде большую отбивную телячью котлету.
Господин пьет из маленького граненого стаканчика охлажденную водку.
Стою неподалеку от стола и помогаю Осипову обслуживать этого скромного на вид, но, должно быть, судя по стараниям хозяина гостиницы, богатого человека.
— Лошади уже поданы, — говорю я, выглянув из окошка.
— Ну, что же, поданы так поданы… У лошади четыре ноги — может постоять. Не беда… — добавляет пассажир и снова берется за графин.
Замечаю, что лицо его делается все оживленней, на Широких калмыцких скулах появляется легкий румянец; шире становится улыбка, и влажным блеском наполняются просторные умные глаза.
— У тебя, я замечаю, всего две ноги, а потому приглашаю тебя присесть, — говорит мой господин, лаская меня добрым голосом и веселым взглядом.
Сажусь. Он предлагает мае выпить. Я отказываюсь.