— Пьет?
— Так точно, — не задумываясь, отвечает Харченко.
— Дать ему русскую, — приказывает князь.
— Слушаю, — раздается голос Харченко.
Предо мною сверкающий на солнце необычайных размеров хрустальный бокал, наполненный водкой.
— Пей залпом и до последней капли, — нашептывает Харченко, слегка наклонившись ко мне.
Поднимаю бокал. Чувствую на себе колючий взгляд князя.
Наступает тишина. Пью, закрыв глаза. А потом все лица сливаются, вся веранда, слегка покачиваясь, покрывается серой пеленой, и я постепенно теряю соображение.
Прихожу в себя незадолго до рассвета и не могу понять, где я и что со мною.
Лежу на полукруглой деревянной скамье садовой беседки. В.предрассветных сумерках выступают деревья, и серой полосой светится дорожка аллеи.