Харченко из вежливости тоже посмеивается. А мне не до смеха.
Стою без дум, с низко опущенной головой.
— Мне говорили, — начинает князь, обращаясь ко мне, — что ты сочинитель… И стихи и романы пишешь… Ну, и молодец… И, видно, хорошо английский язык знаешь… Чудесно привел в порядок библиотеку…
И опять неудержимый смех.
— Ну, ступай… Ты больше мне не нужен, — переставая смеяться, говорит князь.
Сгорая от стыда, ухожу, забыв поклониться князю.
Спуста немного Харченко возвращается от князя и передает мне двадцать пять рублей деньгами и маленький треугольный клочок бумаги с надписью: «Господину Лессару. Прошу устроить подателя на службу. Николай».
— Доволен? — спрашивает Харченко.
Вместо ответа я крепко пожимаю ему руку.
— Но этого мало, — продолжает Харченко, — наши завтра едут в Самарканд и могут тебя захватить. Ну, а там из Самарканда до Бухары по железной дороге попасть не трудно.