Рыжик упорно молчал. Он не мог говорить: страх сковал его, и он стоял перед кондукторами в каком-то оцепенении. Мысли его спутались, и он не мог даже ясно понять, что, собственно, с ним случилось. Обстановка, в которой он очутился, пуще всего пугала его. Этот качающийся, плохо освещенный вагон, эти спящие пассажиры, усатые кондуктора и, главное, отсутствие Полфунта совершенно ошеломили и уничтожили Рыжика. Горе мальчика было так велико, что он не только говорить, но даже плакать не был в состоянии.
— Его спустить надо… — не получив от Рыжика ответа, сказал контролер.
— На полустанке прикажете? — спросил обер.
— Конечно! Не в Одессу же везти его без билета! Пусть погуляет по степи…
Контролер повернулся к выходу. За ним последовал обер-кондуктор.
— Ты его на первой остановке спустишь, — прежде чем уйти, сказал обер младшему кондуктору.
— Слушаю-с! — ответил тот и взял Рыжика за плечо.
Санька был ни жив ни мертв. Он плохо понял, о чем говорили кондуктора, но какое-то предчувствие подсказывало ему, что с ним сейчас сделают нечто ужасное.
— А, зайца поймали! — вдруг пробасил проснувшийся купец. — А где же тот, в крылатке который?
Рыжик бросил робкий взгляд на купца, на его лопатообразную бороду и низко опустил голову. Младший кондуктор крепко держал его за плечо, точно он боялся, чтобы Санька не убежал.