Пассажиры, разбуженные поднятым кондукторами шумом, с любопытством стали следить за всем, что происходило в вагоне. Некоторые из них вставали со своих мест, подходили к Саньке и заговаривали с ним. Но Рыжик, перепуганный и растерянный, не проронил ни звука.
— Откуда он взялся?.. Куда он едет? — спрашивали пассажиры друг у друга.
— Он из Киева едет, — громко заговорил купец. — Тут был с ним один, в крылатке…
— Где же он? — спросила какая-то женщина с ребенком на руках, сидевшая напротив купца.
— А кто его знает!.. Втолкнул под скамейку мальца, а сам побежал… за булкой, сказывал; а, одначе, нет его… Мазурики они… — закончил купец таким тоном, будто он имел неопровержимое доказательство, что те, о ком шла речь, были мазурики.
— Вот они какие!.. — протянула женщина и, глядя на Рыжика, укоризненно закачала головой.
В это время поезд замедлил ход. Кондуктор потащил Рыжика к дверям.
— Послушайте, куда вы мальчика тащите? Нельзя так ребенка вышвыривать! — запротестовал кто-то из пассажиров.
— Вот уж ироды! Ночью мальчика выбрасывают… — послышался еще чей-то голос.
Кондуктор на мгновение остановился, посмотрел в ту сторону, откуда раздавались голоса, а затем широко раскрыл дверь и вышел вместе с Рыжиком из вагона. Поезд с каждой секундой замедлял ход. Ночь была теплая, душная и темная. Чувствовалось приближение грозы. Рыжика залихорадило. Страх окончательно овладел мальчиком.