На широкой поверхности обеих рек, точно по стеклу, скользили тысячи судов. С высоты кремля огромные, как дома, пароходы казались маленькими, а лодки — игрушечными. Сама Волга широкой сверкающей полосой мчалась в степь, разрезав землю на две части.
— А куда она идет? — после долгого молчания спросил у Герасима Рыжик.
— Волга-то? Она, голубушка, далеко ушла, до самого моря…
— Вот так река! Даже глазам больно стало глядеть, — проговорил Санька, а затем спросил: — А где же ярмарка?
— Ярмарка вон где, за мостом…
— Ты пойдешь туда?
— Пойду, голубчик, потому мне домой через ярмарку надо: мы за вокзалом живем.
— Ты сегодня домой пойдешь?
— Сегодня, голубчик, сегодня.
Санька взглянул и умолк. Ему вдруг сделалось невыразимо грустно. Сегодня он должен был расстаться с Герасимом, к которому уже успел привязаться всей душой.